Зов полнолуния
Я почти бежал, на ходу раскуривая сигарету. Как всегда, я опаздывал: истерика Марго затянулась почти на два часа, закончившись так же неожиданно, как и началась. Ночной звонок, срочный вызов и… как всегда. Как всегда, под утро летают чашки и пепельницы, а моя жена сидит на диване в позе лотоса, швыряясь совершенно необоснованными обвинениями. Все потому, что я не умею успокаивать даже обычных женщин, а о женщинах с паранормальными способностями и говорить не приходится. Может быть, какую-то роль играет и то, что я тщательно скрываю от нее мысли о своей настоящей работе. Не знаю. Мне этого не понять.
— Александр, какого черта? — мой напарник и, иногда, телохранитель стоял, облокотившись на дверцу старенького «Москвича», выражая крайнюю раздраженность. Если вдуматься, удивительно для человека, которого в обычной ситуации ничем не проймешь. Но неудивительно для человека, два с лишним часа проторчавшего на предутреннем колотуне.
— Семейные проблемы, — бросил я, плюхаясь на сиденье и лихорадочно пытаясь вытащить из-под себя ремень безопасности.
— Ну-ну, — хмыкнул счастливый холостяк Стас, нажимая на обшарпанной советской магнитоле кнопку герметизации.
Несколько секунд спустя мотор старательно взревел, и машина рванула по улице, мягко унося меня от серого квартала, немого свидетеля ночных бытовых кошмаров. Слишком мягко для такой развалюхи, но неудивительно для аппарата, колеса которому нужны только для маскировки. Стас уверял меня, что «Конек-Горбунок» летать не может, но я прекрасно помню, как нас полгода назад вынесло с моста, пронесло по воздуху метров пятьдесят, развернуло и занесло обратно — впрочем, это могли быть и не чудеса техники, а банальный испуг, разбудивший мои неконтролируемые возможности. За это меня и держали в Службе: абсолютная выживаемость есть не у всякого, а… Впрочем, не стоит об этом.
— Что там с инструкциями? — спросил я.
— На бумаге, — спокойно ответил Стас, закладывая поворот, от которого сошел бы с ума любой гаишник, а конструктора «Конька» хватил бы очередной удар.
Значит, никаких разъяснений. Как всегда.
В бардачке обнаружилась тонкая пластиковая папка с бледными распечатками. Бумага и тонер были съедобными, что отнюдь не гарантировало удобочитаемости секретных предписаний. Впрочем, вопреки ожиданиям разработчиков, не гарантировало и нормальной работы желудка, хотя на вкус было неплохо.
Пережевывая необходимый по стандарту, но совершенно неинформативный титульный лист, я углубился в изучение ситуации, в которую нам сейчас предстояло окунуться. Дело было странным, как и все дела, поручаемые Службе, и завязка не несла в себе никакой ясности: крупную оптовую компанию уже второе полнолуние подряд атаковали непонятные силы, разрушая филиал за филиалом едва ли не до основания. Это с одинаковым успехом могли быть происки одного из многочисленных Кругов-девяток, подкупленного конкурентами, а мог иметь место обычный бизнес-терроризм с применением банальной физической силы или техники. Предварительное расследование не показало ничего особенного, но два интуиста Службы, работающие в органах внутренних дел, сошлись на том, что вмешательство необходимо.
Разрушения, произведенные неизвестными силами, впечатляли. В офисе, подвергшемся нападению этой ночью, практически вся мебель была разбита в мелкие щепы, перегородки между кабинетами снесены, а бронированная входная дверь с приличным куском стены образовала живописную груду посреди двора. Но самым странным было единственное уцелевшее в этой кофемолке: компьютеры. Достаточно хрупкая техника, в отличие от массивных столов и шкафов, стояла чистой и нетронутой, словно какой-то шутник, прежде чем начать сносить все подряд, аккуратно вынес ее, а по окончании «капитального ремонта помещения» занес обратно. Впрочем, у одного из компьютеров был немного смят угол, словно его несколько раз сдавили плоскогубцами.
— Что, так и было? — спросил я сонного представителя компании, указывая на расставленные на кучах обломков компьютеры.
— Угу, — ответил тот. — Мы ничего не трогали. Все работает.
— «Не трогали» или «все работает»? — хмыкнул я.
— С места не двигали, — пояснил представитель.
— Хорошо… — вздохнул я, продолжая осмотр. Бросалась в глаза довольно значительная деталь происшедшего: повсюду были следы. Следы на обычном физическом уровне, правда, вопреки моим ожиданиям, не человеческие и не звериные. Слой обломков был испещрен чёткими отпечатками гусениц.
— Здесь что, на танке ездили?.. — спросил я, скорее, сам себя, склоняясь над следом и пытаясь определить его природу. Отдавало чем-то знакомым, но в такой комбинации я его не встречал, а потому не мог точно сказать — чем.
— Нет, — подал голос Стас. — На гусеничном тракторе. ДТ-75 или что-то в этом роде.
Сонный представитель компании пожал плечами, беспомощно улыбаясь.
— Трактор… — пробормотал я, сравнивая ощущения. — Странный такой трактор… Кто-нибудь его видел?
— Может быть, охранник, — сказал представитель.
— Где он?
— Откуда я знаю? — удивился тот. — Кроме охранника, его никто не видел…
— Да не трактор! Охранник где? — мне отчаянно захотелось разбудить этого помятого представителя компании, окунув его в ледяную воду.
Тот, видимо, тоже это почувствовал, потому что сразу же стал более собранным:
— В больнице. Только он ничего не расскажет: два слова связать не может и пускает пузыри.
— В чувство так и не привели? — кисло спросил я.
— Нет. Полностью крыша съехала, вернуть не могут. Как и первый.
— Первый? — переспросил я, жалея, что позарился на последние страницы предписания, так и не дочитав его до конца.
— Ну да. В прошлый раз так же было.
— Замечательно… — я окинул взглядом поле битвы, испытывая смутное предчувствие. — Стас, дорогу к предыдущему месту происшествия знаешь?
— Не указали, — отозвался напарник.
— Тогда… — я повернулся к представителю компании. — Покажете дорогу?
— А это?.. — он махнул рукой в сторону компьютеров.
— Не беспокойтесь, это никто не тронет. Я гарантирую. Кстати, меня зовут Александр, — я протянул ему руку.
— Шу… Тоже Александр, — представитель, наконец, проснулся окончательно, и я пожал его мокрую пятерню.
— Теперь выйдите, мне нужно запереть помещение, — скомандовал я.
Я не пользуюсь ритуалами, и данное действо не требовало особой сосредоточенности, но у каждого есть свои моральные принципы, через которые не всегда хочется переступать. Так и сейчас — я расстегнул ширинку и принялся поливать уцелевшие стены, фиксируя эффект короткими выбросами негативной энергии. Спустя минуту в помещении сложилась настолько мерзкая обстановка, что проникнуть сюда смог бы разве что слепой панк-мазохист с начисто отсутствующим обонянием. Профессиональные охранные заклятия не обязательно означают нечто кровавое и смертоносное.
— Брр, — передернулся Шурик, когда мы отъезжали от разрушенного офиса. — Как же это мерзко выглядит снаружи… И я там до утра сидел?!
Я обернулся, наслаждаясь бледностью его физиономии:
— Ночью, в суматохе, это не так заметно.
— Н-ну да, — сглотнул он.
— Куда? — спросил Стас у меня.
— Куда? — переспросил я у потихоньку отходящего от действия моего заклятия Шурика.
— Куда?.. — эхом отозвался он. — На Малую Подрывную, это…
— Знаю, — бросил через плечо Стас, и перегрузка вдавила нас в спинки сидений.
В офисе на Малой Подрывной обломков мебели уже не было: после соблюдения всех формальностей здесь уже начали ремонт. Переступая через обнажившиеся лаги, я вышел на середину бывшего коридора и остановился, ощущая отчетливо знакомый дух.
— Ага, — удовлетворенно сказал я, потирая руки. — Стас! Здесь поработал оборотень.
— На бульдозере? — хмыкнул Стас.
— Не знаю. Но его присутствие въелось в эти стены хорошо… Скорее всего, работал он здесь долго.
— Оборотень? — растерянно переспросил Шурик, глядя на нас, как на кандидатов в соседи двоих пострадавших охранников. — В стены?.. Вы о чем, ребята?..
— Не обращай внимания, — посоветовал ему я. — Сегодня ты и не такое услышишь. Правда, потом придется стереть тебе память.
— Что?! — я думал, глаза Шурика выскочат из орбит. Он дернулся к выходу, но тут же взял себя в руки. — Вы… шутите?
— Угу, — сказал Стас. — Шутим. Шутки. И прибаутки. Не волнуйся, попал ты, братишка. Придется тебе подписать пару бумажек о неразглашении. Работа такая.
На Шурика было больно смотреть, но приходилось.
— Ладно, Шурик, — улыбнулся я. — Все будет в порядке. Лучше скажи: где сейчас можно найти людей, которые работали здесь до… аварии?
— Их в новый филиал перекинули, на Красноморскую, — он радостно ухватился за смену темы разговора. — Сейчас как раз начало рабочего дня, и…
— Кстати, а компьютеры здесь тоже уцелели?
— Ага. Их раскидали по филиалам, кому не хватало.
— Замечательно, — мое настроение определенно улучшалось. — Едем в новый филиал.
На Красноморской я сразу же ощутил присутствие оборотня. Его и искать особенно не пришлось: оборотнем оказался менеджер по снабжению, невзрачный лысеющий тип, глаза которого забегали, как только он меня увидел. По моим прикидкам, это был необычайно сильный экземпляр оборотня; впрочем, до этого я не встречал их слишком часто.
— Есть разговор, — сказал ему я, указывая на кожаный диван, занимающий едва ли не треть кабинета.
— Вижу, — вздохнул оборотень, присаживаясь на диван. — Вычислили?..
— Вычислили, — я не излучал особой доброжелательности. Оборотень, не контролирующий свои поступки, опасен для общества. — И, боюсь, вас ждет не слишком хорошее продолжение карьеры.
— Но я же ничего не делал! — взвился он. — Я никого не трогаю, у меня жена, дети!..
— Ну и?.. — ласково улыбнулся я. — Вы действительно ничего не делали. Даже не зарегистрировались.
— Вы поймите… — оборотень закрыл лицо руками. — Я же тогда не смогу нигде работать! Кто возьмет к себе вервольфа?..
— Думать надо было, — отрезал я. — Далеко не у всех есть право доступа к картотеке Службы.
— Но там же никаких перспектив… А мне нужно семью обеспечивать, и…
— Ладно. Перейдем к делу. Случались ли с вами приступы на работе?
— Не делал я этого! Да я бы и не смог так все развалять! Да вы…
— Отвечайте.
— Да… Один раз, я не почувствовал приближение.
— Кто еще был тогда?
— Никого, к счастью…
— Так… И что произошло?
— Ничего. Я заперся и переждал… Обвалил шкаф и побил посуду… Потом убрал за собой… Я все оплатил тогда.
— И больше ничего? Не проявлялась тяга кого-нибудь загрызть?
— Проявлялась… конечно. Но я сдерживался.
— Точно?
— Да! Я бы не смог так долго жить, как все люди, если бы не сдерживался! — теперь он смотрел на меня с вызовом.
— Достаточно, — сказал я, четко представляя картину происшедшего и ту роль, которую сыграл в ней не слишком хорошо контролирующий себя оборотень-«уклонист». — Вы… Ты свободен. Собирай вещи и двигай куда-нибудь подальше… Ты понял?
— Но… — он привстал.
— Сидеть! — рявкнул я на вервольфа, словно на обычную собаку. — Ты понял?! В течение суток ты сматываешься к черту на кулички — в сибирскую тайгу, в Гималаи, хоть в Антарктиду. Если я завтра почувствую твое присутствие в нашем городе, подам заявление на розыск. Со всеми вытекающими. Понял?
— Понял… — всхлипнул оборотень.
— Стас, бери Шурика, и поехали. В первую контору.
Я так легко отпустил виновника всех этих событий, потому что понимал: для оборотня суметь сдержаться хотя бы один раз — огромное достижение, тем более, для оборотня такой силы. Он же не смог контролировать себя всего лишь один раз… Всего лишь один раз поддался зову полнолуния и дал волю зубам.
Другой причиной служила мощность его способностей. Будь он обычным оборотнем, все обошлось бы небольшим хирургическим вмешательством и кое-какими препаратами до конца жизни, плюс тюремная камера за уклонение от регистрации, принесшее значительный ущерб.
Но оборотень, укус которого воздействует на технику — нечто небывалое, и он наверняка заинтересует исследователей Службы. Заинтересует и… закончит свои дни довольно гадко, не покидая секретную лабораторию. Пусть лучше живет, но подальше, а я уж придумаю, что написать в рапорте.
А теперь по его милости нам предстоит разобраться с еще одним уникумом — компьютером, кожух которого все еще носит на себе отпечатки мощных челюстей, и который каждое полнолуние превращается в бульдозер с дикой страстью к разрушению. Что произошло с охранниками — тоже понятно: не имея собственного разума, бульдозер-оборотень использовал их в качестве заменителя, буквально высасывая досуха.
Впрочем, разобраться с ним сейчас, когда он находится в пассивной фазе, довольно просто. У Стаса под сиденьем лежит замечательная вертушка, выпускающая в минуту шестьсот серебряных пуль.