Информационная технология
Хвоя была рыжей и напоминала облезлые беличьи хвосты. Если бы тут водились белки, конечно. А так она просто была рыжей и редкой.
«И как эти сосны ещё не зачахли в корень?» — задумался Серёга, ввинчивая бесфильтровый окурок в опять-таки сосновый пень. — «Иголки все ржавые, а сухих вроде и нет. Привыкли…»
Через два дерева от пня начинался полигон. Точнее, он начинался задолго до серёгиного «кресла», наполняя посадку соответствующими запахами, полиэтиленовыми упаковками от чего угодно и даже промасленными частями невнятных механизмов. Но это было только начало.
На основной части полигона, а в просторечье — свалки, усердно завывал «Камаз», поднимая здоровенный кузов. Харвестеры выражали полную боевую готовность, обступив предполагаемую кучу тёмным полукругом: поднятые мотыги, грабли и чёрт знает что с крючками, напряжённые лица, взгляды — строго на поднятую крышку кузова.
«На старт!» — скомандовал про себя Серёга. — «Внимание!»
Кузов поднялся градусов на тридцать, и оттуда выкатился первый ком пёстрого бреда.
— Марш! — заорал Серёга, забывшись в порыве трудового энтузиазма. Жутковатые орудия опустились чуть ли не одновременно, и чёткий полукруг харвестеров расплылся грязной амебой, растаскивая только что родившуюся мусорную кучу в разные стороны. Команды им не требовалось.
«Камаз», фыркнув, подал немного вперёд, и создание кучи завершилось. Серёга поднялся с пенька и пошёл к бульдозеру: грести было рано, но посмотреть на действо стоило. Мало ли какую байду выбросят?..
— Чуть не прибили, мля! — пожаловался ему водитель мусоровоза. — Совсем охренели бомжи: как навернёт сапкой, еле на фиг отскочил.
— Да ну его на фиг, — согласился Серёга, безуспешно пытаясь вспомнить имя этого хлопца. — Дикие люди. Дети гор.
— Ото ж, — буркнул водитель, созерцая людскую кучу, почти полностью закрывающую кучу мусорную. — А вы скоро переезжаете?
— В смысле? — не понял Серёга.
— Ну, типа, на ту сторону, — водитель махнул рукой, указывая на курган. — Вроде ж ещё в прошлом году собирались.
— Забудь, — посоветовал Серёга, выпрямляя помятую сигарету. — Ни хрена мы не переедем. Так и будем тут грести.
— А какого?! — опешил водитель. — Я сегодня, ёлки зелёные, уже два раза на ось садился.
— Фигня, — Серёга пустил знатного табачного призрака, и тот полетел, медленно растворяясь. — Трактор есть — вытащим. А может, каток пригонят — будем трамбовать.
— Да на фиг, — отмахнулся водитель. — Так чего тут торчать?
— А там ЛЭП строят. Новую линию до шахты. Начали ещё осенью, а закончат… — Серёга изобразил нечто вполне определённое. — Вот такого закончат, типа я не знаю эти строительства.
— Серёга! Давай сюда! — донеслось от взревевшего бульдозера.
— Вот мля, — сказал водитель, вновь забираясь в кабину. — Ну типа счастливо.
— Бывай, — махнул ему Серёга, направляясь к своему агрегату.
Ходило много анекдотов про студенческие распределения, но вряд ли кто до такого додумывался. Впрочем, додумался сам Серёга — пойти на городскую свалку помощником бульдозериста. Каникулы, жара, делать нечего — отчего ж не оттянуться как следует. Где ещё работать программисту, как не на свалке? Не коров же пасти.
Он вовсе не жалел о таком выборе. Да, платили немного — но не в деньгах счастье. Зато здесь был совершенно другой мир, со своими законами и порядками. Другие люди и совершенно непохожие на городские события. Здесь было чему поучиться и было что делать. И он хорошо влился в здешнюю жизнь — даже словечко «харвестеры» к собирателям всякой дребедени ухитрился намертво приклеить.
Серёга ковырял свалку уже третий сезон. Полигон был весьма обширным, и пятачок для сброса мусора постоянно мигрировал туда-сюда — чтобы дать раскатанным отбросам устояться, утрамбоваться и всячески перебродить. Но теперь почти две трети свалки заняло строительство высоковольтной линии со своими прибамбасами, и уже второй год мусор сваливали на одном месте — над оврагом. Машины буксовали, иной раз можно было провалиться чуть ли не по колено — но альтернатив не было. Разве что действительно каток пригнать… или танками покататься.
Бульдозерист Лёха, невысокий, но жилистый, уже сидел на рычагах. Серёга забрался в кабину и сел на бак за лёхиным креслом: стёкол в кабине не предвиделось.
— Шо там? — спросил напарник.
— Да этот жалуется… Водила, короче. Говорит, садился тут.
— Ну типа, — ухмыльнулся Лёха, пуская трактор вперёд. — А кто этого кекса вытаскивал? Я вытаскивал.
— А всё равно что-то делать надо, — кисло возразил Серёга. — Скоро они тут на фиг тонуть начнут, будем сачками ловить…
— От студент, — фыркнул бульдозерист, разворачиваясь на копошащуюся кучу. — И шо ты сделаешь? Асфальт положишь?
— А что я? — Серёга бросил окурок за борт. — Я ему и сказал: хрен тебе, золотая рыбка.
— Ага, — Лёха поиграл тягой на холостых, и дизель проревел нечто внушительное. — Ну чего, перцы, так и будете лезть под отвал?..
Народ на куче не спешил разбегаться перед надвигающимся бульдозером. Дед Архимед неслышно огрызался, остальные просто перебирались подальше.
— Ну ё, — Лёха рванул рычаги. — Кто не заховался, я не виноват.
Серёга взял лом и тронул напарника за плечо:
— Давай выскочу. Хрен его знает, что в этой куче.
— Расслабься, — отмахнулся Лёха. — Она ж раза в два шире отвала, даже если попадёт ломака в гусеницу, хрен ты её увидишь.
Бульдозер въехал в кучу и заревел на пониженной, прогребая себе дорогу. Харвестеры отскакивали из-под самого отвала, проклиная поганых трактористов, тяжкую жизнь и, как всегда, правительство.
— А не хрен! — крикнул Лёха кому-то, чьё проклятие таки долетело до лёхиных ушей. — В большой семье клевалом не щёлкай!
— А… х… п… б…!!! — донеслось через рёв дизеля.
— Сам такой! — весело огрызнулся Лёха.
Куча перед отвалом заметно росла.
— Через верх нагребём, — вздохнул Серёга, в чьи обязанности входило выковыривать всякую ерунду, застрявшую в тракторе.
— Ничё, — Леха привстал на сиденье. — Вот блин!
Прямо над катящимся перед отвалом комом вдруг возникла вытянутая рожа: этот харвестер был, по мнению Серёги, патологическим неудачником, но упорно приходил на свалку, зарабатывая новые шишки. Впрочем, на этот раз Неудачник ухитрился отпрыгнуть, потеряв в надвигающейся лавине очередной тапок.
— Ты ж смотри, блин, шо я гребу! — орал Лёха, высунувшись в проём отсутствующей дверцы. — Я ж ни хрена не вижу впереди из-за этой байды! Ты ж, блин…
Неудачник улепётывал подальше от ревущей и матерящейся машины корявыми скачками. Лёха упал на сиденье, положив руки на рычаги:
— Задолбали, блин! А если я его укатаю к японской матери? Мне те ежовые суды надо?..
— Подожди, — остановил его Серёга. — Чего-то я не догоняю.
Посреди полигона скачущий Неудачник вдруг исчез, словно провалившись куда-то.
— Что такое? — Лёха привстал опять, вглядываясь в мусорные барханы. — Где он?
— Хрень какая-то… — Серёга слез с бака и спрыгнул в раскатанную кучу. — Кажется, сам укатался.
— Во блин, — Лёха сдвинул кепку и почесал затылок. — Точно хрень.
Примерно в том месте, где исчез Неудачник, зияла воронка почти двухметрового диаметра. Впрочем, яма на свалке сама по себе — явление обычное, но эта действительно претендовала на звание заслуженной хрени.
Дело было в том, что воронка двигалась. По ней проходили концентрические волны, выталкивая наверх прелый мусор и постепенно сглаживая края. Серёга, Лёха и несколько харвестеров так и стояли столбами, пока воронка не рассосалась совсем. Теперь от исчезнувшего Неудачника остался только тёмный круг посреди разноцветного беспредела.
— Ну молодцы, — крякнул Дед Архимед, по всякому поводу имевший собственное авторитетное мнение. — Ну умеют, черти!
— Кто? — рассеянно спросил Серёга.
— Они! — многозначительно произнёс Дед, тыкая пальцем в небо. — Вы тут все молодые, а я скажу: без Них ничего не обходится. Потому что это без-о-пас-ность.
Серёга только вздохнул. По его скромному мнению, преследовавший Деда Архимеда за каждой ёлкой КГБ тут был совершенно ни при чём.
— Пророк, блин! — затосковал Лёха, хлопая себя по карманам. — Сигарету дай.
— Я — пророк? — удивился Серёга, добывая мятую пачку.
— А кто говорил — скоро тонуть начнут? Вот один уже начал.
— По-моему, он уже закончил, — грустно констатировал Серёга.
— Молодые люди, вас работа ждёт! — напомнил Дед.
— Дед, — проникновенно молвил Лёха, раскуривая кривую «Ватру». — Тут человек утонул, какая, на фиг, работа? Надо, блин, бежать в контору…
— Молодой человек! — Архимед приосанился для солидности. — Поверьте моему слову: ничего хорошего у вас не выйдет. Во-первых, всех потащат в свидетели. Во-вторых, всё перероют. В-третьих, обязательно явятся Они — и тогда вам свалка раем покажется.
— Да какие, на хрен…
— Дед прав, Лёха, — заметил Серёга. — Они, не они, а менты нас точно затягают по самое «не могу».
— А шо делать? Шо делать?! — возопил бульдозерист. — Да хрен с ним, с этим кексом — хорошо хоть не я его закатал, ну а если завтра, блин, мы вместе с машиной так булькнем? Тебе прошлого лета мало?
В овраге, куда сгребали мусор с полигона, уже, наверное, не один десяток лет стояла чёрная вонючая лужа. Лужа подтекала со свалки, из-под многих метров гниющего мусора. Так как в нём водилась самая разнообразная химия, никто не мог и не пытался понять, что там с чем реагирует — лужа была очень густой и вязкой, маслянистой и чёрной, как смола. Все думали, что в ней глубины всего ничего, пока прошлым летом Лёха и Серёга не скатились нечаянно со склона вместе с бульдозером. Машина ухнула туда по самый бак, и перемазанным чёрной гадостью трактористам пришлось спасаться на крыше. Благо, пиво было с собой…
Их вытащили, напарники отделались лёгким испугом и кучей покраснений по всему телу, а машина так и осталась в луже. Металл съедался довольно быстро — уже через год стойки кабины разъело капитально, а торчавшая перископом труба отвалилась и утонула.
— Авось не булькнем, — вздохнул Серёга. — Всё равно вместе с агрегатом не засосёт. Выскочим.
— Да ну на фиг, — сплюнул Лёха.
— Пошли отсюда, — Серёга дёрнул его за рукав. — Вот тут — как раз все шансы провалиться. На лыжах ходить будем, блин.
Смена закончилась почти как обычно — разве что все были настороже, тыкали перед собой кто чем может, проверяя устойчивость грунта. Дед Архимед провёл политинформацию, объяснив всем, что никто ничего не видел, а Неудачник просто ушёл с мешком добычи и даже попрощался. Больше никто не проваливался, даже подъезжающие мусоровозы почти не буксовали.
А на следующее утро на свалке появился чёрный человек. Был он абсолютно голым и чернее любого негра. Пришёл чёрный человек из оврага, одним своим видом распугав харвестеров куда похлеще бульдозера.
— Во блин, — выдохнул Лёха, заглушив дизель. — А это что за хрень?
Человек торчал на краю мусорного обрыва, сверкая глазами. Напарники, не сговариваясь, похватали на всякий пожарный железяки и двинулись знакомиться. Человек заозирался, но обратно в овраг спускаться не стал.
— Ты кто, блин? — спросил Лёха, тыкая железякой с безопасного расстояния.
Человек промычал что-то невнятное, показывая на свалку, бульдозер и себя.
— Абориген, что ли? — хмыкнул Серёга.
Человек замычал очень жалобно и изобразил попытку вытереть лицо. Только сейчас, приглядевшись, Серёга понял, в чём дело.
— Лёха, да это ж наш Неудачник! В чёрном говне весь, говорить не может, чтобы в рот не попало… Как же он глаза продрал-то?..
— От блин! — Лёха опустил железяку и достал из кармана робы масштабную тряпку. — На, блин, протрись, абориген…
Абориген осторожно взял тряпку и принялся возить ей по лицу. Цвет его от этого особо не изменился, но Неудачнику полегчало. По меньшей мере, он смог открыть рот.
— Я Вася. Я глаза закрыл, — сообщил он. — Потом бумажку на ощупь нашёл…
— Ну хрен с ней, — Лёха воткнул железяку в мусор. — А голый какого хрена?
— Не знаю, — развёл руками Вася-Неудачник. — Я как провалился, почти ничего не помню. Помню — мотало, мяло, как если бы под трактор попал… А потом оклемался уже на краю помоев.
— Зашибись, — сплюнул Лёха. — Засасывает, раздевает, красит, отпускает… Точно, блин, КГБ. Или летающая тарелка.
— Сосуны красящие, — буркнул Серёга. — Слышь, Лёха, там в машине под сидушкой вроде спецовка старая была.
— Угу, — подтвердил Лёха. — Наш абориген её рукавом вытирался. Типа что-то там есть, пошли, блин, парадную форму смотреть…
Пока у цистерны отмывали Васю, на полигоне стали твориться чудеса. Стоящий у края бульдозер затрясло, накренило и едва не опрокинуло в овраг. Посреди свалки вдруг поднялся горб почти десятиметрового диаметра, походил ходуном и пропал, наделав такого шороху, что почти все харвестеры вообще рванули по домам, побросав всё найденное добро.
Когда неведомая стихия разгулялась особенно сильно, начало трясти и Васю, находившегося на твёрдом грунте среди сосен.
— Ты что, припадочный? — заорал Лёха, хватая его за руки.
— М-м… М-мама… Гудит, — Вася закатил глаза и рухнул на подкосившиеся колени.
— Что гудит? — Серёга оглянулся на свалку как раз вовремя, чтобы заметить гуляющий по ней бугор высотой чуть ли не с трёхэтажку. — Страдать-колотить…
— Ему… интересно… — сипло проговорил Вася. — Хочет всё знать… и поудобнее.
— Кому?! — рявкнул Лёха, встряхивая аборигена.
— Ему… Не знаю… Он просто здесь, — Вася явно приготовился грохнуться в обморок, и Лёха его ещё раз как следует потряс.
— Он живёт в мусоре? — уточнил Серёга.
— М-м-м… — невнятно протянул Вася. — Он — это всё там.
— Какого хрена там, какого здесь? — Лёха собрался было ещё потрясти нежданого медиума, но передумал.
— Не знаю, — скривился Неудачник. — Нет… Он — не внутри. Он — это вся свалка.
Прошёл месяц.
— А где бульдозер? — спросил водитель «Камаза», высыпав очередную кучу мусора.
— Лёха с бульдозером на другом объекте работает. А мы тут — по новой технологии, — ответил Серёга. — Утрамбовку японскую привезли — ты ж теперь не буксуешь?
— Ни разу, — подтвердил водитель.
— В общем, давай так. Отъезжай на дорогу и подожди, пока эти перцы погребутся, — Серёга указал на воодушевлённых отсутствием бульдозера харвестеров. — Увидишь, как по-новому работаем.
Спустя несколько минут харвестеры стали расползаться в стороны.
— Внимание! — заорал Серёга. — Все — на выход!
Харвестеры похватали мешки и ушли в посадку, сортировать добро между сосен.
— Василий! Готов?
Справившийся наконец-то с гулом в голове Вася-Неудачник, а теперь — оператор японской виброустановки, счастливо помахал рукой.
— Врубай!
Вася торжественно поднял пульт с длинной антенной и защёлкал тумблерами. Весь мусорный пятачок вспучился и пошёл волнами.
— Ни хрена себе, — выдохнул водитель «Камаза». — Ну, мля, японцы…
Вася выключил «установку», и волны исчезли, оставив ровную площадку.
— Ну дык, — ответил Серёга. — Хоть ватерпасом сверяй. Ладно, я пошёл к нашим.
Мусоровоз, фыркнув, тронулся прочь со свалки, а Серёга побрёл к Васе, всё ещё сжимавшему «пульт», а на самом деле — корпус от старого радиоприёмника с приделанными к нему переключателями. Внутри не было даже проводов.
— Зашибись! — похвалил Серёга, приближаясь к Васе. — «Ну, мля, японцы» — тоже мне, кекс.
— А то, — хмыкнул оператор установки. — Только, слышь…
— Чего?
— Да он ещё хочет. Понравилось, блин.
— Ну, раз такое дело… — вздохнул Серёга.
Этим вечером Серёга снова сидел на старом пне у края полигона, читая лежащему в трансе Василию учебник по физике для восьмого класса.