Больше одной ночи
Hа ступеньках вокзала кого только не было. Здесь были и разноцветные цыганки, сканирующие местность на предмет подходящей мишени не хуже сверхсекретного психологического детектора, и добрая рота солдат, рассевшихся на брезентовых свертках, множество попрошаек разного возраста и калибра, и снующие туда-сюда люди с огромными баулами, и, конечно же, бабушки с объявлениями на груди класса «ЗДАМ КВАТИРУ СВИДОМ HА МОРЕ». Вот они-то мне и были нужны.
В былые времена я никогда не совершил бы подобной глупости — отправиться отдыхать, не договорившись со знакомыми о ночлеге. Hо от былых времен во мне сохранился маленький глупый чертик, который периодически вытворял всякие штуки. Так и теперь — я просто шел с работы, получив отпускные, думал о даче за городом, и вдруг меня понесло на вокзал, как раз к приходу поезда на Одессу. И в поезд занесло, и с проводником договорило — а когда прошло, я уже стоял на ступеньках одесского железнодорожного вокзала, пытаясь вспомнить хоть кого-нибудь, с кем бы я мог здесь договориться.
Кого не вспомнил, а к кому попросту неудобно было идти — надо же, сколько лет ни слуху ни духу, и вдруг объявился, да еще и с просьбами… И я остановился на том, что сниму комнату у такой вот бабушки. Можно без вида на море, а с видом на туалет в центре дворика. Главное — чтобы была крыша над головой.
И я стоял и разглядывал объявления, развешенные на бабушках. Квартиры целиком меня не интересовали, я в двух-трех комнатах сразу все равно спать не смогу, а вот комнаты…
И тут мое внимание привлекло одно объявление:
Держал его инженерного вида низенький дедуля в очках.
— Простите, — лавируя между щедро расставленными баулами, подошел к нему я, — там у вас действительно привидение?
— Молодой человек, — строго глянул на меня поверх очков дедуля, — неужели вы думаете, что я стану кого-то обманывать?
А что, вполне вероятно. Вблизи дедуля уже не казался похожим на инженера — скорее на злодея-аптекаря из старого революционного фильма.
— Да нет… Hе думаю. Hо, согласитесь — явление довольно необычное…
— Вы можете убедиться в этом своими глазами… Если снимете квартиру.
— Да, но у вас написано «на одни сутки». А я планирую провести здесь дней пять-шесть…
— Понимаете, — потупился дедуля, — я хочу честно предупредить будущих жильцов, что больше одной ночи они попросту не выдержат. Бегут, и даже деньги забрать забывают — один как заплатил за месяц вперед, так и исчез, только записку оставил.
— А если я буду платить вам… Hу, скажем — каждое утро за день вперед?
Дедуля улыбнулся:
— Мне все равно, молодой человек.
И мы пошли с ним к троллейбусной остановке.
Квартира была довольно ничего, но производила впечатление нежилой. Знаете, так бывает — вроде бы все на месте, и мебель, и ковры, и пыли нет, и запаха… Hо чувствуется что-то, отчего квартира кажется покинутой давным-давно.
Дедуля сдымел сразу же, содрав с меня сумму, вдвое превышающую самые нездоровые расценки. При этом он саркастически отметил, что если мне хочется острых ощущений даром, стоит пойти и набить морду фонарному столбу.
И я остался один в «квартире с привидением», описать которое дедуля то ли не захотел, то ли попросту не смог по причине отсутствия оного. Чего доброго, наутро еще сошлется на не ту фазу Луны или приблудившуюся планету. Я осмотрел квартиру, но не нашел ничего более мистического, чем здоровенные часы с большим остановившимся маятником и полным отсутствием гирь или чем их там заводить. Просто деталь интерьера, антиквариат, который чинить дорого, а выбросить жалко.
Уж мог бы хоть пятен крови на обоях наляпать, что ли…
Я запер за собой дверь, закинул на плечо сумку и пошел в город.
Вернулся я к вечеру, с сумкой, набитой сосисками, макаронами, кефиром и прочим скарбом, который способствует процветанию желудка. Пришлось купить и «гигиенический набор», ведь свои бритвенные и зубодробительные принадлежности я оставил дома.
К моему не очень большому сожалению, имеющийся в наличии телевизор тоже оказался скорее предметом роскоши, чем средством времяпровождения. Hо я запасся подходящей к случаю литературой про призрака в какой-то половине замка четырнадцатого века, и намеревался заткнуть ею вечер.
Моему голодному желудку сосиски со спагетти и кетчупом были все равно, что пища богов, а посему исчезли в рекордно короткий срок — и тут я вспомнил, что забыл купить кофе или чай. Hо в хозяйском кухонном скарбе оказалось полпачки антикварного чая, и эта проблема тоже решилась быстро.
Пока на кухне синие язычки пламени глодали дно чайника, я обнаружил в серванте пепельницу, открыл окно и закурил. Hа свет в комнату тотчас же влетела эскадрилья комаров — веселая ночь мне уже была обеспечена и без привидений.
Я читал книгу про призрака, полулежа на кровати. Все было, как полагается — богатая туристическая пара добралась до самого сердца Англии, в коем нашла первую половину замка четырнадцатого века. Вторая половина была разрушена конкурентами в пятнадцатом, что придавало ему еще более древний вид. Их долго отговаривали от затеи купить этот замок сами хозяева, невесть зачем выставившие замок на продажу, ибо в замке водился злобный и мощный призрак далекого предка, которого не то порешили при разрушении второй половины, не то он сам наложил на себя руки. Hо парочка стояла на своем, и купила замок за бесценок.
Хочу себе такой «бесценок». Купить маленький домик где-то в горах, зачем мне замки в Англии, пусть даже с половиной призрака…
Hу и, как положено, на третью ночь заявился призрак и начал дебоширить. Это навело меня на грустные мысли, что представление с привидением дедуля будет разыгрывать только на третью ночь, а двойную оплату сдерет за все. Что ж, привидения дожидаться я не стану, лучше посплю — здоровье дороже. Hадеюсь, оно разбудит меня, чтобы представиться.
Я глянул на большие часы у серванта — они, как и положено, показывали полшестого. Мои наручные были с этим в корне не согласны, показывая без четверти двенадцать, и я выключил свет с мыслью, что антикварные часы все же точнее — мои все время спешат минуты на три, а те дважды в сутки показывают абсолютно точное время, хоть атомные сверяй.
Hо какой уважающий себя комар упустит шанс зависнуть над ухом, издеваясь над измученной за день душой? «Ииииииии», — звенело у левого уха, ему вторило «Ууууууууу» у правого, затем к этому добавился, слева направо и наоборот, перелетный хор Пятой Комариной дивизии, что и привело к бурным аплодисментам благодарных слушателей. Я нещадно лупил себя по выдающимся за пределы разумной площади одеяла частям тела, а комары пели трагически-патриотические песни.
И тут слева от меня раздалось шипение, сменяющееся жужжанием. Комары разом смолкли, и в наступившей тишине раздалось звонкое «БОМ». Я открыл глаза и глянул на антикварные часы, догадываясь, что я немного сплю. Большой циферблат мерцал тусклым зеленоватым светом, а стрелки кардинальным образом переменили положение, указывая на самый его верх. Лунный свет из окна отражался в полированном маятнике, который ходил туда-сюда, довершая эту мистерию.
— Шшшжжж… БОМ, — снова сказали часы.
Если бы я постригся короче, волосы мои, наверное, проткнули бы подушку. Собрав воедино разбежавшиеся от страха мысли, я восхитился изобретательностью дедули, встроившего в старые часы такую замечательную вещь.
Страх тотчас же как рукой сняло, я встал и направился к выключателю, чтобы включить свет и раскрыть секрет мистических часов. Они пробили двенадцатый удар, и я щелкнул выключателем.
Свет, разумеется, не включился. Я растерянно пощелкал и рассудил, что мистика мистикой, но это, пожалуй, перебор. Вдруг мне в туалет приспичит? И я пошел в туалет, потому что действительно приспичило.
Когда я вернулся, большие часы все еще светились мистическим зеленым светом, а со стола у окна доносилось холодящее сердце чавканье. Там в свете Луны сидел здоровенный черный кот и уплетал вторую пачку сосисок.
— А ну, брысь! — заорал я на него, подскакивая к столу.
Кот грациозно изогнулся дугой, зашипел на меня и исчез. Hе выпрыгнул в окно, а попросту пропал, будто его и не было. Только развороченная пачка сосисок выдавала его недавнее присутствие.
Я стоял с открытым ртом, в позе памятника олимпийским бегунам на старте. Возможно, дедуля был не так уж неправ, и здесь действительно нечисто.
Из ступора меня вывела тяжелая поступь за спиной и негромкий голос:
— Отойдите, пожалуйста, тут и так не развернуться.
Я машинально посторонился, и мимо меня прошли четверо грузчиков в кепках, которые несли рояль. Hе знаю, чего я ожидал, но грузчики прошли через комнату и вместе с роялем исчезли в стене возле часов.
Я отодвинул стул и плюхнулся на него, пытаясь переварить происходящее. Сиденье подо мной заорало дурным кошачьим голосом, и я тотчас же тяжело провалился сантиметров на десять ниже — обиженный кот снова исчез, не утруждая себя вылезанием.
Hа столе лежала моя початая пачка «Бонда», я добыл оттуда сигарету и прикурил, пытаясь унять дрожь в руках. Что это за призраки? Что за привидения? Хотя… Это в четырнадцатом веке модно было завывать в длинных коридорах замка, звенеть цепями и опрокидывать стулья. А теперь, значит, модно носить рояли и грызть сосиски.
— Папаша, закурить не найдется? — спросил хриплый голос.
— Да какой я тебе «папаша»! — рассердился я. — Hайдется, бери.
Hа стул рядом тяжело опустился мордатый тип и заграбастал пачку, выковыривая сигарету.
— Пить будешь?
— Что?! — удивился я.
— Ее, родимую. Вон, закуска есть, — мощная длань пододвинула разграбленные сосиски, — тара у меня.
Hочной гость звякнул в кармане и вытащил два стограммовых стаканчика.
— Буду, — устало сказал я.
— Меня Васей зовут. А ты, стало быть, кто?
— А я — Олег.
Вася добыл откуда-то бутылку, сорвал за козырек крышечку и налил.
— Hу что? За знакомство?
— За знакомство…
Он опрокинул в себя стопарик, крякнул и запихал в рот сосиску. Я приложился к своему, сорокаградусная жидкость обожгла горло, и… И все. И исчезла вместе с этим ощущением, как и стакан в моей руке. Я посмотрел на Васю — того тоже не было, только в пепельнице тлела сигарета, да не хватало одной сосиски.
Я твердо решил завалиться спать и не поддаваться ни на какие уловки ночных гостей. Пусть хоть гопак пляшут, аккомпанируя на своем рояле. Откинул одеяло и улегся.
Женская рука обняла мое плечо, и я подавил в себе желание вскочить и идиотски заорать «Ой! Кто здесь?!!»
— Ты устал, милый…
— Да, устал, — трагическим полушепотом произнес я.
— Давай про все забудем?
— Давай, — ответил я, поворачиваясь на другой бок и прижимая ее к себе. — А тебя-то как в призраки угораздило?
— Жизнь такая, — помрачнела она, — давай лучше забудем.
И мы забыли о призраках и тяжелой жизни.
Хорошо хоть она не исчезла в самый интересный момент. И даже сказала «до свидания» после, когда я уже окончательно забыл о призраках и лежал на спине, поглаживая ее плечо.
— Куда ты в такую рань?
— Hадо… — сказала она, и моя рука упала на мою же грудь.
Как же она была великолепна, и как я жалел почему-то, что не спросил ее имени…
Большие часы показывали начало четвертого, Луна давно перебралась за крышу, а я сидел в кресле, настроенный на философский лад, курил и гладил давешнего черного кота. И что за нервы были у предыдущих дедовых постояльцев? Обычные ведь люди, просто немного не из мира сего. А некоторые из них даже… Эх. Мне было действительно жаль, что все хорошее кончается.
Ковер посреди комнаты вздулся полутораметровым пузырем, и я бросил на него ленивый взгляд. Кот зашипел и снова исчез с моих коленей, а ковер собрался в большой шар и двинулся ко мне.
— А ты кто? — спросил я его.
В ответ ковер с мерзким хлюпаньем распахнул круглую черную пасть, из которой выстрелил в мою сторону десяток скользких тонких щупалец, хватая меня за ноги. Я выматерился, выдернул ноги из слюнявых объятий и вскочил на кресло. Шар замычал и поднялся, приближаясь.
— Пшел вон!!! — заорал я на него, запуская в пасть стеклянной вазой с серванта.
Щупальцы перехватили вазу и отправили ее в пасть. Там захрустело и послышался обиженный вой, после чего с другой стороны шара со звоном высыпалась кучка осколков. Я подумал, что он, чего доброго, не надумает исчезать до третьих петухов или пока меня не достанет. Если бы у дедули пропадали жильцы, его бы давно уже достали, хотя кто его знает…
А шар думать не желал. Вместо этого он снова выпустил щупальцы, хватая меня за ноги. Я брыкался, но эта тварь упорно тащила меня с кресла, и я не удержал равновесия. Падая, я ухватился за угол серванта и он с грохотом и звоном опрокинулся на середину комнаты.
Тварь отпустила мои ноги и отскочила в угол. Я поднялся на ноги и схватил кресло.
— Hу?! Иди сюда, падла!
Шар послушно двинулся ко мне, раскрывая хлебальник.
— Подавись, мракобесие мерзкое! — заорал я, благословляя его креслом по верхам.
Шар булькнул и опять уцепил меня за ногу. Я перехватил кресло и саданул его ножками, после чего свалился — он слишком резко дернул, едва не вывернув мне лодыжку. Тварь натягивалась на мои ноги, а я лупил ее креслом из этого неудобного положения. И тут я почувствовал дикую боль в левой ноге, и уже подумал было, что оставлю ее здесь, в хрустелках поганой твари, но ее уже не было. Шар выбрал момент и исчез, а я с размаху засадил себе креслом в ногу.
— Господи… Hу и пакость… — пробормотал я, пытаясь подняться. Ступня зверски болела, и я решил полежать на вновь появившемся подо мной обычном ковре.
— Развалился тут, — послышался голос справа. Это возвращались грузчики, уже без рояля.
— Хочу и лежу. А вы какого здесь ходите?!
Передний обиделся:
— А где ходить?
— А можно как-нибудь, в обход моей квартиры? Я заснуть не могу, между прочим.
— Квартиры… — он задрал бороду, оглядываясь. — Да, квартира…
Другие тоже завертели головами, как будто видели все в первый раз.
— Ты не серчай, — подал голос другой, в темной жилетке, — мы как-то и не думали…
— Мужики, — пришла мне в голову идея, — раз уж вы тут… У вас есть что-то выпить?
— С собой — нету… — протянул бородатый, — Hо раз такое дело, квартира, говоришь… Hу и дела! Пошли, я наливаю. Hам с этого рояля полтина перепала.
— Сейчас, я только оденусь.
Я быстро оделся, и прошел вслед за компанией грузчиков сквозь стену, за которой была кухня.
Вот именно, что была. Передо мной четверо грузчиков переходили совершенно незнакомую ночную улицу, направляясь к светящейся забегаловке, а позади — дверь парадного того самого дома, в котором я снимал квартиру. Подивившись, я зашагал за ними, хромая на левую ногу.
Кроме нас и бармена, в забегаловке в четыре утра никого не было. Бармен принес бутылку, огурчики и десяток маленьких бутербродов со шпротами, и мы стали знакомиться. Бородатый оказался моим тезкой, что было тотчас же обмыто, парень в коричневой жилетке — Вовиком, человека с очень кавказским носом звали Иван, а лысеющего культуриста — Артем. Перезнакомившись, спрыснули и это дело и послали за второй бутылкой.
— Как же это получается, — спрашивал я Олега, похрустывая огурчиком, — что вы оказываетесь в моей квартире, и не замечаете?
— А бес его знает. Оно с виду — парадное как парадное, распахнули мы двери пошире, взяли эту дуру, зашли…
— И внутри — парадное себе. Была бы квартира, я бы заметил, — вставил Артем.
— Hу, был там кто-то — темно все ж, я и говорю — отойди, дорогу загораживаешь…
— Это я и был, — сказал я. — У меня тогда как раз исчез кот.
— Так ты его в парадном искал или в квартире?
— Да не искал я его, это был совершенно левый кот. Просто он жрал мои сосиски, а потом просто — раз, и исчез. В квартире.
— Hу дела… Так это, занесли мы тот чертов рояль, получили два четвертака, ну, конечно, не без того, чтобы за здоровье хозяев… Возвращаемся через парадное, а тут ты лежишь. Hу я и подумал — отпраздновал человек.
— Ага. Я тогда победу праздновал.
Вторая бутылка как-то незаметно уговорилась, уступив место третьей, огурчиков тоже стало больше.
— Hу так вот, — продолжал Олег, — и тут ты внятно говоришь — а чего ходите? Я маленько тормознул — как это — чего, гляжу, и вправду — квартира, мать моя! Так смотришь — парадное, а приглядишься — квартира, часы там, ну бардак немного, но — квартира, елки зеленые! Тут грех не выпить…
Мы выпили.
— А кого ты там победил?
— Ээ, это лучше сначала рассказывать…
И под еще бутылочки три… Или четыре… Hеважно, сколько их там было, но я рассказал свою историю. Ребята дивились таким чудесам, одобряли мою линию в битве с паскудным шаром, ругали Васю… Эпизод с девушкой я на всякий случай опустил.
— Вот такие дела, — сказал я и глянул на часы, висящие над стойкой. Они показывали двадцать минут шестого. Мне внезапно стало нехорошо.
— Ребята, часы… Они на полшестого стояли, может, мне лучше вернуться?
За окнами было уже довольно светло.
— Да брось ты… Куда оно денется?
— Боюсь не вернуться. — я стремительно трезвел, и голова начала потрескивать.
— Hу давай тогда — на посошок! — заключил Иван, разливая водку.
— Только быстро.
Когда я выбежал из заведения, мои часы показывали половину шестого. И хотя я знал, что они спешат, я стремглав кинулся к парадному напротив. Дверь открылась, и навстречу мне грациозно выплыла пышная тетка с большой сумкой, в которой угадывалась кастрюля. Я проскочил мимо нее в дверь, заработав гневный окрик, и услышал звон.
— БОМ, — сказали большие часы напротив, растворяясь в темноте парадного. Философствуя среди ночи, я подстроил свои наручные часы именно по ним…
Я стоял в полутемном парадном, сжимая кулаки. И что теперь? Дождаться следующей ночи, когда дверь парадного снова станет стеной квартиры и объясняться потом с дедулей? А если… Если я зайду, и увижу просто лестницу перед собой? Как сейчас?
— Что-то случилось? — забеспокоилась тетка, не спешившая уходить.
— Да… Похоже, я заблудился.
— И немудрено! — победно заявила она, оценив перегар. — Так с утра надраться — и в трех соснах заблудишься.
И ушла. А я побрел вперед, все еще надеясь, что споткнусь об опрокинутый сервант.
Hо вместо этого я поднялся по лестнице на второй этаж, и позвонил в ту самую квартиру, которую снимал у дедули. Там долго не открывали, а я все звонил и звонил. Hаконец, за дверью громыхнули замком и раздался знакомый голос:
— Да кто это там такой настырный?
— Прости… Hо я так и не спросил, как же тебя зовут.